«Мы пойдем другим путем», — говорил 17-летний Володя Ульянов матери после казни старшего сына. Фраза красивая, почти программная. И почти наверняка выдуманная. Но она удобна: в ней сразу задано главное — дистанция. Владимир идет вперед, Александр остается на обочине истории. Так это и происходило в советской исторической традиции. Об Александре Ульянове не писали книг, ему не ставили памятники, а фильм сняли один-единственный, и тот в робкую пору хрущевской оттепели. Он был не героем, а предшественником, не примером, а предупреждением...