— Люся, ты только не падай, но я решил остепениться. В мои пятьдесят восемь пора подумать о вечном, — сообщил Виталий, вальяжно отодвигая со стола тарелку с остатками макарон по-флотски. Людмила, сжимая в руке кухонное полотенце, внимательно посмотрела на бывшего супруга. Виталий не менялся: та же лихая залысина, те же претензии на аристократизм в хрущевке и та же поразительная способность возникать из небытия именно тогда, когда у неё заканчивался сериал и начиналось мирное созерцание сумерек. Десять...