Анна повернула ключ в замке, и еще из коридора ее обдало густым, тяжелым запахом жареного лука и тушеной капусты. Она не выносила этот запах. Борис прекрасно знал об этом. Анна сняла туфли, повесила пальто и прошла на кухню. Картина, представшая перед ней, была до абсурда красноречивой. У плиты, по-хозяйски повязав ее, Анны, любимый льняной фартук, орудовала Тамара Ильинична. Мать мужа переехала к ним три дня назад под предлогом внезапно начавшегося ремонта в ее квартире, хотя еще неделю назад никакого ремонта не планировалось...

– Ты бы еще до полуночи на своей работе сидела, у людей от голода уже желудки к спине прилипли! – Алина даже не повернулась к двери, продолжая орудовать широкой деревянной лопаткой над чужой раскаленной сковородой. Вероника замерла в дверном проеме кухни, медленно стягивая с пальцев кожаные перчатки. В воздухе стоял тяжелый, сизый чад пережаренного сливочного масла и чеснока. На белой индукционной плите, которую она отмывала до блеска в минувшее воскресенье, темнели жирные брызги. Раковина была завалена...