Холодный неоновый свет операционной заливал кафельные стены, отражаясь в хромированных поверхностях приборов. Ритмичный, почти гипнотический писк кардиомонитора ускорял свой темп, но руки профессора Виктора Николаевича Рогова двигались с пугающим, машинным спокойствием. — Зажим. Коагулятор. Шьем, — бросал он короткие, рубленые фразы сквозь маску. Ему было пятьдесят пять, и в операционной он чувствовал себя абсолютным, непререкаемым божеством. Только что он закончил сложнейшую пластику митрального клапана, которую во всем краевом центре, кроме него, рискнули бы сделать от силы два хирурга...