Стук копыт затих. Половецкие всадники, еще минуту назад бешено улепетывавшие от рыцарей, внезапно развернулись. Сотня. Две. Три тысячи. Их лошади — низкорослые, мохнатые, не чета гордым французским «дестриэ» — замерли в сотне шагов. Тишина повисла такая, что стало слышно, как ветер треплет конские гривы и позвякивает упряжь. Рыцари переглянулись. С чего бы этим дикарям останавливаться? Ведь они бежали, как зайцы, — куда им против закованной в сталь конницы! А потом тишину разорвал свист. Десять тысяч стрел взмыли в небо одновременно...