– Ты бы, Вера, совесть поимела. Я ради твоих суставов последнюю машину продала, пешком теперь хожу, на автобусах трясусь, а тебе для родной сестры какую-то дачу переписать жалко? Зинаида отрезала толстый ломоть копченой колбасы, положила его на кусок батона и щедро намазала сверху горчицей. Она сидела на кухне по-хозяйски, широко расставив локти, и всем своим видом демонстрировала глубокую обиду. Вера молча стояла у плиты, помешивая лопаткой жарящуюся картошку. Левая нога, в которой теперь стоял дорогой титановый протез, совершенно не болела...