— Снеси этот парник, он мешает продаже, — Роман бросил монтировку на сырую прошлогоднюю траву. Тяжелый металл глухо звякнул о гравий дорожки. — Люди приезжают смотреть участок, видят эту ржавую дуру на полсотки и сразу просят скинуть двести тысяч. Завтра приедет покупатель с задатком. Чтобы к вечеру здесь было пусто. Наталья не шелохнулась. Она стояла у входа в теплицу, держа в руке оцинкованное ведро с сухой золой. Ей было тридцать девять, Роману — сорок три, и последние полгода, прошедшие со дня смерти матери, брат разговаривал с ней исключительно языком ультиматумов...