Представьте себе полотно, где хромированные выхлопные трубы тускнеют от въевшейся красной пыли пустыни Невада, а подол платья девушки в стиле пинап опасно задирается ветром, пока она прижимается к спине героя с лицом, словно сошедшим с полицейского фоторобота пятидесятых. Это не кадр из утерянного фильма категории «Б» и не сон сценариста, перебравшего дешевого виски в придорожном баре. Это — вселенная Дэвида Уля, художника, чья кисть балансирует на тончайшем лезвии между китчем и глубокой культурологической метафорой...