Свечка на нашем столике оплавилась до половины. Воск стекал по бокам подсвечника и застывал мутными потёками — никто не торопился её заменить. В ресторане играло что-то неразличимо французское. Пахло жареным луком и корицей из соседнего десерта. Константин Игоревич — он с первого дня попросил звать его просто Костей, что звучало немного смешно при его военной выправке — снова говорил о матери. Уже в третий раз за вечер. — Антонина Павловна — это золото, Наташа. Вся жизнь — для семьи. Отец по гарнизонам служил, она везде за ним...