До исполнения приговора оставалось меньше четырех часов. Начальник тюрьмы, человек с тяжелым взглядом, спросил о моем последнем желании. Я не просил изысканного ужина или звонка священнику. Я попросил об одном — в последний раз увидеть Рекса, мою немецкую овчарку. Меня вывели в бетонный двор, продуваемый ледяным ветром. Там уже стоял черный, дорогой внедорожник. Опершись на капот, с самодовольной улыбкой меня ждал Джон Харрис — прокурор, который семь лет назад с невероятной яростью убедил присяжных, что я заслуживаю смерти...