- Комната мне нужна, - сказала Римма Аркадьевна и поставила клеёнчатую сумку прямо на мой верстак. Я сидела в тот вечер над фисгармонией, камертон лежал на верстаке. Сумка накрыла его целиком, как накрывают клетку с птицей. - Там инструмент, - сказала я. - Там твоё бренчание за копейки, - ответила она тем самым ровным голосом, каким тридцать один год выдавала справки в окошке ЖЭУ. - А живому человеку спать негде. Шёл двадцать девятый месяц. Въезжала она на полгода. В мае двадцать третьего свекровь...