Поверила женатому.
Корпус роддома походил на заснеженный барак, затерявшийся на задворках больничного городка. Окна с дубовыми рамами, забитыми на зиму ватой и полосками простыней, выходили на пустынную аллею, где ветер гонял по асфальту колючий позёмок. Внутри пахло хлоркой, варёной гречей и тем особенным запахом, что висит в воздухе любого роддома перед праздниками, — смесью надежды и усталости. В палате номер семь, рассчитанной на пятерых, царило своё, особенное напряжение: здесь, на четырёх койках, расположилась молодёжь...