До рассвета Рябина стояла у пустого загона, не притрагиваясь к сену. Она тянула шею к тёмному сараю за двором и упиралась мордой в калитку. На примятой соломе, где вечером лежал её бычок, валялся обрывок синего шнура. Бычку было девять дней. Степан называл его Лобастиком из-за белого пятнышка между глазами: точно кто-то поставил кривую запятую. Накануне перед закрытием двора телёнок ещё сосал мать, а потом уснул у её передних ног. Степан собственноручно задвинул засов. Теперь щеколда висела не в том пазу, земля возле столба была истоптана сапогами...