Октябрьский ветер 1923 года рвал полы потертого драпового пальто, швыряя в лицо злую петроградскую изморось. Роман, бывший следователь угрозыска, а ныне скромный счетовод артели, проклял всё на свете, судорожно прижимая к груди борт пальто, во внутреннем кармане которого лежал проклятый квартальный отчет. Он задержался с бумагами на Петроградской стороне, мосты уже развели, а последний трамвай ушел, звякнув звонком где-то в туманной мгле. Ночевать на улице в такое время означало верную смерть — если не от ножа уличной шпаны, так от воспаления легких...