— Ты опоздала на двенадцать минут, Анфиса. Голос бывшего свёкра гулко отразился от голых стен. Я перешагнула через порог своей будущей квартиры и остановилась. В нос ударил резкий запах цемента, сырости и грунтовки. Богдан стоял посреди единственной большой комнаты, где еще не было даже межкомнатных перегородок. На нем была распахнутая кожаная куртка — некогда дорогая, а теперь странно перекошенная. Правый рукав был разодран от плеча до локтя, обнажая грязную синтепоновую подкладку. Он держал руки в карманах и перекатывался с пятки на носок, оставляя на свежей стяжке серые следы...