Лязг кованых ворот распорол утреннюю тишину — резкий, как удар хлыста. Створки с натужным скрипом подались вперёд, выпуская Елену на свободу. — Ну что, Верещагина, с вещами на выход. — пробасил охранник, не удостоив её взглядом. Пальцы перебирали связку ключей с методичностью человека, для которого чужие судьбы — лишь пункт в ежедневном расписании. — И постарайся сюда больше не возвращаться. Насмотрелись мы на таких. Елена молча кивнула. Она шагнула за порог, и ворота исправительной колонии сомкнулись за спиной с негромким, окончательным стуком...