Свеча на торте дрогнула от его слов. Не от дыхания — от той тяжести, что обрушилась в тишину за праздничным столом. Я сидела, сжимая в руках влажную салфетку, и чувствовала, как двадцать пар глаз впиваются в меня. В мой потухший взгляд, в мои руки, которые вдруг стали чужими и непослушными. — Ирина — прекрасная хозяйка, не спорю, — голос мужа, Михаила, звучал громко, уверенно, с той самой интонацией, которую он использовал на собраниях в своём шиномонтаже. — Но как мать... Дети её просто не уважают...