Зоя Ремезова стояла у кухонного окна и смотрела, как Мирон учит Таю лепить снеговика во дворе. Ноябрьский вечер уже загустел до синевы. Фонарь над калиткой бросал жёлтый круг на утоптанный снег, и в этом круге двигались две фигуры, большая и крохотная. Мирон наклонялся, подавал дочери снежный ком, та хохотала так звонко, что было слышно сквозь двойные рамы. Из кастрюли на плите тянуло гречкой и тушеной курицей. Радиоприемник на холодильнике хрипел какую-то песню Пугачевой, а на столе лежала раскроенная ткань – васильковое платье для заказчицы с улицы Ленина...