Зимой сорок первого – сорок второго годов, когда фронт стоял всего в нескольких десятках километров от Москвы, а советская индустрия переживала тяжелейшую эвакуацию за Волгу и на Урал, в ночном кремлевском кабинете Иосифа Сталина решалась судьба главного стрелкового оружия пехоты. На зеленом сукне рабочего стола перед Верховным Главнокомандующим лежали два автомата: привычный, безукоризненно выточенный пистолет-пулемет Дегтярева ППД-40 и угловатый, непривычно лаконичный образец Георгия Шпагина....

Зимой 1942 года советский оружейник Василий Алексеевич Дегтярёв предложил военно-политическому руководству страны новый пистолет-пулемёт на замену ППШ-41. Последний к тому моменту хотя и успел себя неплохо зарекомендовать, тем не менее обладал рядом серьёзных недостатков. Несмотря на всё это, конструкции Дегтярёва на вооружение так и не приняли. Почему же? Образ красноармейца-освободителя тесно связан с пистолет-пулемётом ППШ-41. Сегодня творение Шпагина закономерно и справедливо воспринимается как представитель пантеона «оружия Победы»...