Свекровь плакала, Григорий молчал, а я стояла с ключом в руке. Мне казалось, что я поступаю правильно. Моя мама – человек, которого я не заслуживаю. Когда я уходила жить к Григорию, она обняла меня, подержала ровно столько, сколько нужно, и молвила: – Запомни, дочь. Ты у себя одна, и мы у себя одни. Люби себя в первую очередь. А если он тебя когда-нибудь обидит, папа приедет сразу. Потом отпустила. Не стала плакать, не полезла с советами. Конечно, она звонила. Редко. Всегда сначала спрашивала: –...