Я видела из окна, как он заходит в роддом с огромным букетом. Двадцать пять минут не могла дозвониться. А потом он появился у палаты с пустыми руками. В палате пахло хлоркой и чем-то молочным, тёплым. Я лежала на правом боку и считала трещины на потолочной плитке над головой. Их было семнадцать, и каждая напоминала разводы от протечки в ординаторской нашей ветклиники. Матвей спал в прозрачном боксе рядом, подогнув ножки к животу, и от его ровного дыхания в тишине палаты всё казалось настоящим. Вторые сутки я была матерью...