— Аккуратнее! — вырвалось у Людмилы, но, как это часто бывает с поздними предостережениями, звук её голоса растворился в шуме, не успев достичь цели. Молодой грузчик в потёртой майке, на которой ещё угадывалась надпись фестиваля, уже втиснулся сквозь живую изгородь из сирени, держа на плече огромную коробку, запечатанную плотным скотчем. Хруст! — звук ломающейся ветки пронзил ушную бархатистость утра, словно кто-то надорвал струну на скрипке. Людмила вздрогнула. Белые соцветия, распустившиеся всего пару дней назад, беспомощно повисли на обломанном побеге, капая в утреннюю росу молочную влагу...