Солнце неспешно катилось за холмистые, изрезанные глубокими оврагами берега тихого Дона, окрашивая воды в густой, запекшийся цвет червонного золота. Возвращались казаки с покосов, с дальних степных разъездов, где ветер гнул ковыль до самой земли, а жаворонки звенели в вышине. Пыль дороги ложилась тяжелым слоем на сапоги, а в горле першило от полынной горечи и степной сухости. Что же пили на Дону, чтобы вернуть силушку богатырскую, чтобы душа запела, как натянутая струна? Не заморский лист поначалу, а свой, родной, степной...