Маргарита дёрнула нижний край обшивки сильнее, и пластиковый пистон отлетел, щёлкнув по бамперу. В щели между серой тканью и железом, у самого колёсного выступа, лежала серёжка. Золотая. Капелька с тонким завитком, без пары. Она подняла её двумя пальцами, как поднимают с ковра чужой волос. Застёжка была открыта, острая дужка торчала вбок. В холодном гараже металл сразу остыл, и Маргарита сжала кулак так, что дужка упёрлась в ладонь. Генеральную уборку она каждый год начинала двадцать седьмого декабря, с дальних углов...