Громкий треск разматываемого скотча эхом разнесся по пустой комнате. Антонина Васильевна вздрогнула и плотнее куталась в старую шерстяную шаль. Она сидела на краешке табуретки в прихожей, наблюдая, как ее жизнь стремительно упаковывают в безликие черные мешки. Воздух в квартире казался тяжелым. Пахло пылью, старой бумагой и дорогим, резким парфюмом старшего внука. — Роман, поаккуратнее, — тихо попросила пожилая женщина, глядя, как тридцатилетний внук небрежно смахивает с полки хрустальные статуэтки...