Николай не сел за стол потому, что стул под ним показался бы предательством. Мать уже поставила перед ним тарелку с винегретом, хлеб нарезала тонко, как отец любил, чайник шумел на кухне, а за спиной племянник Данька стоял у окна и улыбался так, будто выиграл не семейный гараж, а всю улицу вместе с фонарями. Николай держал в руках старую папку из дерматина, ту самую, в которой отец хранил документы на машину, гараж, дачу и даже квитанции за свет. Папка пахла железом, пылью и отцовским табаком, хотя отец уже восемь лет как бросил курить и теперь только ворчал на соседей у подъезда...