– Отдай мне расписку, Нина. Она в гараже, в банке из-под чая, со слоном. Витя её всё равно порвать собирался. Это были первые слова, которые Лариса сказала мне за девять лет. Ни «здравствуй», ни «соболезную». Стояла на площадке в тёмно-синем плаще и держалась за перила так, будто поднималась не на третий этаж, а на десятый. Витю мы похоронили за девятнадцать дней до этого. – Какую ещё расписку? – спросила я. – И откуда ты знаешь, что лежит у него в гараже? – Знаю. Отдай бумагу, и разойдёмся. Девять...