— Тридцать девять и два… Господи, да когда же это кончится? — Ирина прошептала это сухими, потрескавшимися губами, вглядываясь в узкую полоску ртутного столбика при свете ночника. Стекло термометра холодили пальцы, но цифры на нем были безжалостно, убийственно высокими. Трехлетний Артем метался по влажной от липкого, болезненного пота подушке. Его маленькое лицо было пунцовым, словно обожженным невидимым огнем, а дыхание вырывалось из груди с пугающим свистом. В комнате стоял тяжелый, спертый запах...