Я сыпал кирпичную крошку на основание диорамы, и вдруг запахло гарью, а под ногами захрустело стекло. Июль 1944-го, освобождённый город, усталые солдаты. Рассказываю, что я там увидел и почему теперь по-другому клею руины. Я сыпал кирпичную крошку на основание диорамы, и вдруг под ногами захрустело стекло. Не под пальцами. Под ногами. Я стоял на мостовой, а в нос бил запах гари, мокрой штукатурки и чего-то сладковатого, от чего хотелось отвернуться. Над головой висело мутное июльское небо. Где-то далеко ухало, глухо, будто в соседнем подъезде двигали шкаф...