Марина Петровна замерла в тесном коридоре своей скромной двухкомнатной квартиры, судорожно прижимая к груди кухонное полотенце. Половицы под ее ногами предательски скрипнули, когда она попыталась переступить с ноги на ногу. Но голос, доносившийся из гостиной, даже не дрогнул и не прервался. Ее единственный и бесконечно обожаемый сын Антон, вальяжно раскинувшись на продавленном диване, громко и уверенно говорил по телефону. Дверь в комнату оставалась чуть приоткрытой, и каждое слово эхом отдавалось в ушах пожилой женщины, безжалостно разрушая тот хрупкий мир, который она выстраивала годами...