В "Крейцеровой сонате" самый тяжёлый момент связан не с самим убийством. Страшнее сцена в поезде, где Позднышев рассказывает случайному попутчику, как из ревности убил жену дамасским клинком. Удар уже остался в прошлом. Перед зрителем не вспышка ярости, а человек, который сидит напротив и спокойно переводит преступление в слова. Именно это меняет весь эффект сцены. Убийство в кино часто действует резкостью: всё происходит быстро, почти как обрыв. Признание работает иначе. Оно длится. Позднышев не просто сообщает факт...