— Ленчик! Мы тут подумали... Чего ты там киснешь одна? Мы завтра приедем, с ночёвкой! Я ведро оливье нарезала, Толик салют купил «Армагеддон», бабахать будем до самого Рождества! Голос золовки Светы в трубке звучал как приговор Гаагского трибунала, не подлежащий обжалованию. Он разрушал хрустальную, выстраданную мечту Лены о тихом, интровертном, почти стерильном Новом годе. Лена, тридцативосьмилетняя вдова, за последний год превратила свою дачу в СНТ «Ромашка» в крепость одиночества. Здесь, среди...