Витя сидел на ступеньках моего крыльца, на спортивной сумке, и курил в кулак. Фары скользнули по забору, по голой ещё сирени и выхватили его белые кроссовки. В апрельской глине они смотрелись так, будто их принесли сюда по ошибке из другого места. Я не сразу заглушила мотор. Сначала надо было закатить во двор прицеп: выйти, открыть ворота, сдать назад и не зацепить столб. Я делала это каждый вечер три года подряд и всё равно задерживала дыхание, когда в зеркале проплывал угол прицепа. Внутри стояла кофемашина, за которую мне оставалось платить ещё восемь месяцев...