Представьте Нью-Йорк или Лондон конца XIX века: вы выходите на улицу, и в лицо ударяет не аромат кофе, а густой, удушливый запах лошадиного навоза. Городская жизнь держалась на конской тяге, и потому сама инфраструктура производила собственную тень — грязную, бесконечную, привычную до невидимости. Политики всерьёз обсуждали «навозную катастрофу», словно речь шла о стихийном бедствии, которое поднимается вверх по стенам и однажды дойдёт до крыш. На этом фоне в Мангейме уже существовала «трёхколёсная...