Письмо сестре я оставила на кухонном столе, прямо на свидетельстве о разводе. В списке было всё: машина, коллекция пластинок и даже та самая супница, из-за которой свекровь называла меня «криворукой». В тридцать восемь лет я чувствовала себя как старое пальто, которое выбросили на помойку за ненадобностью. Друзья в Бостоне крутили пальцем у виска. Для них Иркутск был краем земли, где люди завтракают ледяной крошкой, а вместо собак держат медведей. Но мне было плевать. Оскорбление Виктора жгло изнутри сильнее любого сибирского мороза...