Егор замер на крыльце с тяжелым топором в руке. Солнце нещадно выжигало остатки жизни в Сухом Логе. В единственном уцелевшем дворе заброшенной деревни всегда стояла звенящая тишина. Но сейчас сквозь знойное марево пробился тонкий, надрывный плач. Он надрывал душу и казался совершенно неуместным среди покосившихся крыш. Охотник медленно отложил топор и взял старое ружье ИЖ-27. Плач доносился со стороны заросшего крапивой общественного колодца. Раздвинув сухие лопухи стволом, Егор заглянул в черный провал сруба...