- Катька! – Михаил заглушил двигатель мотоцикла, поднял голову и посмотрел в окно на втором этаже. – Я знаю, что ты дома! Если ты сейчас не выглянешь… Он замолчал, потому что заметил, как сначала слегка колыхнулась штора, а потом в окне появилась она – любовь всей его жизни… - Катька! Смотри - я «Планету» себе купил! Почти, как новая. Выходи, прокачу тебя с ветерком. Ты же давно мечтала. - А ты что, ещё и на мотоцикле умеешь ездить? – удивленно спросила Катя, наполовину высунувшись из окна. – Никогда бы не подумала...

К сорока годам среднестатистическая российская женщина обретает ту восхитительную степень просветления, когда перестает бояться маньяков в темном переулке. Просто потому, что маньяку еще нужно доказать, что он достоин ее внимания. К этому возрасту мы уже пережили кризис 2008-го, три обвала рубля, пандемию, дистанционное обучение детей и ремонт кухни своими силами. А еще — мужа, у которого в тридцать восемь лет случился экзистенциальный кризис на почве не купленного в детстве мотоцикла. Поэтому напугать меня чем-то извне практически невозможно...

Я всегда особенно нежно любила фразу: «Свекровь — это вторая мама». Нежно, конечно, в том смысле, в каком любят занозу под ногтем: вроде маленькая, а жить мешает так, что хочется выть на луну и грызть мебель. Когда мне это говорили, я обычно улыбалась. Той самой взрослой, вымученной улыбкой женщины, которая уже поняла: если жизнь решила пошутить, то делает это не тонко, а с размахом и иногда с лопатой. Мою свекровь звали Алевтина Петровна. Имя у неё было мягкое, почти кружевное, а сама она — как...