Пустырь на Пушкина был мёртвый — и это было первое, что Катя почувствовала, ещё даже не слезши с мотоцикла. Не «пустой». Не «заброшенный». Именно мёртвый. Как будто кто-то вырезал это место из живого города и выбросил сюда, за трамвайное депо, в эту серую, забытую всеми щель...