Осень в тот год выдалась долгая и слякотная. Дожди сеяли с самого Успенья, берёзы у районного отдела стояли мокрые и жёлтые, будто их окунули в крепкий чай, а ветер обрывал листву по горсти, не торопясь, с ленцой, как сдают карты. Рекс лежал в вольере на подстилке из старой шинели и слушал, как дождь барабанит по железной крыше. Девятый год ему шёл, а по собачьему счёту – считай, под шестьдесят. Морда поседела до самых глаз, будто он ткнулся в муку, левое ухо, порванное когда-то на задержании в Лихом...