Я всегда особенно нежно любила фразу: «Свекровь — это вторая мама». Нежно, конечно, в том смысле, в каком любят занозу под ногтем: вроде маленькая, а жить мешает так, что хочется выть на луну и грызть мебель. Когда мне это говорили, я обычно улыбалась. Той самой взрослой, вымученной улыбкой женщины, которая уже поняла: если жизнь решила пошутить, то делает это не тонко, а с размахом и иногда с лопатой. Мою свекровь звали Алевтина Петровна. Имя у неё было мягкое, почти кружевное, а сама она — как...