Прошли первые дни, густые и вязкие, словно патока, разлитая по пыльным доскам старого крыльца. Деревня не спала. Она дышала через щели в заборах, втягивая воздух, пропитанный чужим присутствием. Шепотки ползли вдоль улицы, как серые змеи, сворачиваясь в клубки у колодца: «Глаза-то у неё какие — не моргают, будто стеклянные». «А Степан-то… молчит, как в рот воды набрал, только пальцы у него дрожат, когда он ей руку подаёт». Никто не подходил близко. Даже куры, казалось, обходили их двор стороной, будто чуя в воздухе привкус чего-то несъедобного...