Герман всегда считал, что запах машинного масла и бензина — это и есть аромат настоящей жизни. Он въедался в кожу, прятался под ногтями черной каймой, которую не брала ни одна паста, пропитывал обивку дивана. Настя морщилась, когда он, не переодевшись после смены в боксе, плюхался в кресло. — Ты бы хоть душ принял, — замечала она, не отрываясь от огромного монитора. На экране крутилась сложная 3D-модель какого-то торгового центра. — Я деньги зарабатываю, пока ты в свои картинки играешься, — отрезал Герман, откусывая яблоко...