— Ты хоть понимаешь, что творишь? Оставь ребёнка голодным, дальше что, в ломбард коляску потащишь? — голос Марины сорвался на визг, но она тут же заставила себя замолчать, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате дочь. Виталик даже не обернулся. Он методично намазывал масло на горбушку, стоя к жене спиной, и этот нарочитый бытовой жест взбесил Марину сильнее любого крика. Часы показывали начало десятого. За окном лил ноябрьский дождь, барабаня по жестяному отливу так, будто кто-то перебирал мелочь...