Кастрюля с эмалированным боком гулко стукнула о конфорку, когда Лида поставила ее на плиту. Вечер пятницы в двухкомнатной квартире на четвертом этаже панельного дома пах сыростью осеннего дождя, заглядывающего в открытую форточку, и закипающим бульоном. Лида поправила ситцевый фартук, стряхнула крошки со столешницы и прислушалась к звукам в прихожей. Ключ в замке провернулся дважды, дверь скрипнула, впустив в коридор тяжелые шаги мужа. Виктор вошел, шумно сбросил ботинки у порога и, даже не снимая куртки, прошел на кухню...

Ключи от дома я оставила мужу. Обычная бытовая доверчивость, в которой теперь отчетливо сквозила моя собственная непростительная слепота. Я вышла из машины, натянула капюшон светлого кашемирового пальто и подошла к крыльцу. На кованых ступенях валялись окурки, втоптанные в мокрую глину, и смятый пластиковый стаканчик из-под колы. Входная дверь из массива дуба — тяжелая, с электронным замком — оказалась даже не захлопнута. Она просто болталась на язычке, пропуская наружу волны тяжелого, душного тепла, пахнущего жареным дешевым мясом, перегаром и чужими духами...