Итак, дым романтики рассеялся окончательно. Как после маленького пожара в мусорном ведре — запах гари остался, а восторга от пламени уже никакого. И в этом прозаическом, закопчённом свете Валентина наконец-то разглядела то, что было перед ней всё время, но что она упорно не желала видеть, ослеплённая блеском собственного замысла. Максим предстал в своём истинном, неподкрашенном виде. И вид этот, надо сказать, был далёк от образа галантного кавалера, уставшего гения или даже нежного возлюбленного...