Пианино застряло на площадке между вторым и третьим этажом. Двое грузчиков, красные, взмокшие, упёрлись в чёрный лакированный бок, а он ни туда ни сюда: лестница в панельной пятиэтажке узкая, поворот крутой, и инструмент, тяжёлый, как несгораемый шкаф, намертво заклинило между перилами и стеной. Грузчики отдувались, курили тут же, на ступеньках, спорили, как быть, а Инна стояла рядом и держалась за сердце, потому что ей казалось: сейчас уронят, и всё, чего она добивалась целый год, разлетится по лестнице щепками и струнами...