Представьте себе московское утро 1983 года. «Продано» на «Икарусе» подпрыгивает на стыках трамвайных путей у Павелецкого вокзала. Мимо ползут «копейки» с оторванными «поводками» дворников и закопченные «шестерки», чьи двигатели кашляют так, будто у них хронический бронхит. И вдруг — как стальной сокол, выныривающий из смога, бесшумно пролетает гигантский темно-бордовый седан. За тонированными стеклами — холодная синева приборов. В зеркалах заднего вида — растерянные лица гаишников, отдающих честь не столько человеку, сколько самой машине...