Никита заглядывал к матери дважды в неделю, хотя женат был уже третий год. Тамара Игоревна встречала его всегда одинаково — с тёплым словом и остывшим на плите чаем, который она забывала подогреть. В тот вечер она держалась иначе: суетилась, поправляла салфетку, будто собиралась с духом. — Никитушка, ты садись, садись, — говорила она, подвигая табурет. — Разговор у меня к тебе. — Ну вот, начинается, — усмехнулся он. — Ты когда так руки складываешь, значит, мне сейчас достанется. — Да не достанется тебе ничего, — вздохнула она...