«Ты будешь работать в две смены, чтобы оплачивать учебу моего сына за границей», — приказала свекровь тоном, не терпящим возражений.
Фарфоровая чашечка с недопитым цейлонским чаем жалобно звякнула о блюдце. Анна замерла, так и не донеся до рта кусочек песочного печенья. В гостиной Маргариты Павловны, до краев наполненной запахом нафталина, тяжелых французских духов и старой мебели, повисла плотная, почти осязаемая тишина. Только массивные напольные часы в углу продолжали свое равнодушное: тик-так, тик-так. Анна медленно перевела взгляд на мужа. Максим, которому месяц назад исполнилось двадцать восемь лет, сидел рядом и с деланным увлечением ковырял десертной вилкой остатки яблочной шарлотки...