Елена Ивановна всегда несла свое вдовство и свою «интеллигентность» как боевое знамя. В её трёхкомнатной квартире на сталинском проспекте пахло старой бумагой, полиролью для мебели и тонким высокомерием. Каждый предмет здесь знал своё место, и каждый человек — тоже. — Лиза, деточка, — произнесла она, едва касаясь губами края чашки из тончайшего костяного фарфора. — Ты снова купила кусковой сахар? Я же просила рафинад в кубиках, он эстетичнее смотрится в сахарнице. Лиза, молодая женщина в простом домашнем костюме, едва заметно вздохнула...