— Ты, Танюха, барыня, выходит, а я двадцать лет при тебе в батраках состоял. Справедливости хочу, поэтому либо делим твоё добрачное наследство пополам, либо подаю на развод. Руслан произнёс это с таким лицом, будто только что подписал пакт о ненападении, а не требовал кусок чужой квартиры субботним утром. Он стоял посреди кухни, зажав в руке банку с растворимым кофе, и смотрел на жену взглядом оскорблённого пролетария. Татьяна даже не повернулась. Она тщательно, с истинно хирургическим упорством, соскребала со сковороды остатки утренней яичницы с колбасой...